Вой сирены.

 

О причинах самоубийства размышляли, и будут размышлять философы, социологи, медики… Я не стану соперничать с философскими трактатами и медицинскими монографиями. Просто расскажу вам о тех, кто попытался.
Вой сирены, и коридор, и палата, и капельница. Пронзительный запах лекарств, и боль, и спасение. — Они думают, что умереть легко,— вздыхает реаниматор после суток возни «с этими дурочками которые…».
Центр отравлений Института имени Склифосовского. Тех, кто решил наложить на себя руки — отравиться, умереть от любви,— привозят сюда. Травятся кто чем. И уксусной эссенцией тоже. Даже в мировой медицинской практике есть такой термин — «русское отравление». Травятся и таблетками, порой теми же, что назначит потом врач, если «откачают», конечно, назначит, чтобы вывести из депрессии, чтобы помочь прийти в себя.
Вера. 24 года. Медик — и знала, что надо выпить, «чтобы наверняка».
Отравилась из-за любви?
Ну не из-за зарплаты же…
Любовь ее была недолгой и мучительной. Еще более мучительной оказалась жизнь без любви. Не девочка пятнадцатилетняя, которая травится после резкого телефонного разговора с парнем,— полгода прожила, все надеялась: вот-вот пройдет, вот-вот будет легче, вот-вот кончатся мучения.
Ходила и к психотерапевту, и антидепрессанты принимала. Внешне заторможена, а внутри же боль. Поняла: не могу больше…

 

О причинах самоубийства размышляли, и будут размышлять философы, социологи, медики… Я не стану соперничать с философскими трактатами и медицинскими монографиями. Просто расскажу вам о тех, кто попытался.

Вой сирены, и коридор, и палата, и капельница. Пронзительный запах лекарств, и боль, и спасение. — Они думают, что умереть легко,— вздыхает реаниматор после суток возни «с этими дурочками которые…».

Центр отравлений Института имени Склифосовского. Тех, кто решил наложить на себя руки — отравиться, умереть от любви,— привозят сюда. Травятся кто чем. И уксусной эссенцией тоже. Даже в мировой медицинской практике есть такой термин — «русское отравление». Травятся и таблетками, порой теми же, что назначит потом врач, если «откачают», конечно, назначит, чтобы вывести из депрессии, чтобы помочь прийти в себя.

Вера. 24 года. Медик — и знала, что надо выпить, «чтобы наверняка».

Отравилась из-за любви?

Ну не из-за зарплаты же…

Любовь ее была недолгой и мучительной. Еще более мучительной оказалась жизнь без любви. Не девочка пятнадцатилетняя, которая травится после резкого телефонного разговора с парнем,— полгода прожила, все надеялась: вот-вот пройдет, вот-вот будет легче, вот-вот кончатся мучения.

Ходила и к психотерапевту, и антидепрессанты принимала. Внешне заторможена, а внутри же боль. Поняла: не могу больше...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*